02.08.2023
3917
— Мои родители преподавали в педагогическом университете филологию, а я выбрал историю. В доме, где я вырос, было очень много исторических книг. Знакомиться с ними я начал с ранних лет. А в седьмом классе мне подарили роман Алексея Новикова-Прибоя «Цусима». После его прочтения зародился интерес к военной истории, который и определил выбор факультета.
Когда я был уже студентом, меня заинтересовал взгляд на Вторую мировую войну современников, их оценка происходящего. Ведь каждое явление совершенно уникально воспринималось разными социальными, политическими и общественными группами. Поэтому уже на первом курсе истфака я выбрал для себя еще более узкую специализацию — взгляд США на эти события.
Еще в школьные годы я очень любил рассматривать американские газеты военного времени. Мне было интересно, как в них преподносится информация и как совмещаются сухие отчеты о кровавых сражениях с рекламой первой бытовой техники и одежды. Даже школьнику было ясно, что на страницах изданий существовала «воображаемая война», составленная журналистами из слухов, домыслов, стереотипов, мифов и очень малого количества фактов.
Быстро обнаружилось, что многие мифы, характерные для периода «холодной войны», возникли еще в 1941-1945 годах. Мне удалось проследить зарождение этих представлений: кем они создавались, как внедрялись в информационное пространство и чьим целям служили. Все это очень близко к теме пропаганды. Нужно понимать, как работает данный механизм, какие его элементы сохраняют свое значение до сих пор. Любой из образов «воображаемой войны» может привести к изменениям в реальной общественно-политической жизни.
Работу в этой сфере я продолжаю до сих пор. Сейчас завершаю проект Российского научного фонда о том, как американский кинематограф периода 1941-1945 годов мифологизировал боевые действия. Планирую в скором времени издать книгу об этом.
В последнее время появилось много разных технологий, которые помогают нам готовить грамотных специалистов и решать научные задачи. Например, с развитием средств анализа и обобщения больших массивов данных были разработаны различные программы и сервисы. Благодаря им исследователям удается в сравнительно короткие сроки анализировать огромные объемы текстов, включающие в себя тысячи документов.
Когда я писал диссертацию, мне нужно было проанализировать сотни тысяч газетных статей, которые издавались в США за все годы Второй мировой войны. Если бы я разбирал их вручную, как это делали историки в XIX веке, мне бы не хватило жизни. А используя цифровые технологии, я смог это сделать всего за несколько лет. Я уже не говорю про масштабные базы данных, которые значительно упрощают научную деятельность за счет своей доступности. Мы учим студентов правильно организовывать такую «машинную» работу.
Сегодня широко используются 3D-технологии. С их помощью мы можем, во-первых, устраивать виртуальные прогулки по историческим музеям. Это помогает подготовить специалистов на уровне восприятия артефактов и вещественных источников. Во-вторых, научные работники имеют возможность создавать 3D-модели найденных объектов и даже целых поселений, чтобы представить, как они выглядели. У этого направления большие перспективы, а главное — доступность и интерес студентов.
В нашем социально-педагогическом университете магистров и аспирантов исторической антропологии как раз обучают такому моделированию. Буквально из крупиц можно создать полноценную 3D-модель. В начале сентября на форуме «Вектор самарской науки» мы представим видеоролик о том, как наши специалисты из осколков человеческого черепа сделали его реконструкцию, на основе которой при помощи 3D-технологий и традиционных методов восстановили облик человека.
В СГСПУ после первого курса студенты проходят летнюю археологическую практику. Многие за время каникул успевают побывать в двух-трех экспедициях. Большинство раскопок проходит в области, но и за ее пределы мы тоже выезжаем. К примеру, профессор Александр Алексеевич Выборнов уже много лет подряд ведет археологические исследования в Саратове и Астрахани. Поиск исторических объектов «не у себя дома» позволяет провести сравнение материалов из разных мест, на основе которого можно сделать определенные выводы.
Наши археологи нашли в Поволжье частицы очень древних колесниц и погребения их возничих. Это позволило задать интересный вопрос: где же возникли первые в истории человечества двухколесные повозки? Есть высокая вероятность, что возраст этих находок более четырех тысяч лет. Что это значит для науки? Может оказаться, что привычные нам колесницы попали в Египет и Ближний Восток из волжских степей. Если это действительно так, выяснится, что у нас впервые были апробированы новые технологии изготовления колес без спиц и упряжки.
После этого открытия перед учеными встал другой вопрос: когда и где появилась первая домашняя лошадь? Обнаруженные колесницы стали дополнительным доказательством недавнего исследования, в котором благодаря генетическому анализу удалось установить, что скорее всего впервые человек приручил это животное тоже в Волго-Уральском регионе. Это настоящая научная сенсация!
Нужно помнить, что любая археологическая находка невероятно ценна. Например, на осколках найденных горшков каменного и бронзового веков наши археологи обнаружили нагар. С помощью радиоуглеродного и химического анализа выяснили, какую именно пищу когда-то готовили в этой посуде. Такое исследование позволяет определить, чем питались люди в древности, а значит, сделать шаг к полному выстраиванию картины их быта.
Историки пытаются понять, как жили наши предки, по тем следам, которые они оставили. Наш объект исследования выражен в источниках, которые бывают либо вещественными, либо письменными. Если первый тип достоверен по своему содержанию, то документы могут быть ложными. Люди, составляющие тексты, могли не только ошибиться, но и намеренно вставить выгодную и искаженную информацию или, наоборот, умолчать о каких-то фактах. Задача историка — через наследие давно умершего человека попытаться дойти до истины. К сожалению, часто это невозможно. В связи с этим некоторые специалисты даже утверждают, что история изучает не объективную реальность, а лишь образы прошлого, оставшиеся в источниках.
Однако ученые разработали методы исторического и источниковедческого анализа, которые позволяют установить истинность документа. Это большой индивидуальный труд. Сначала нужно понять, как анализировать текст, с чем и по каким критериям сравнивать его, какие этапы искажения прошел источник. В этом плане деятельность историка чем-то напоминает работу следователя.
В поиске истины полезно обращаться к хозяйственной документации. Летописи и хроники ненадежны, ведь они, как правило, пишутся на заказ. Говоря об этих текстах, мы имеем дело с интересами какого-либо политического слоя: королевская власть, феодалы или церковь — все они хотели писать свою собственную историю, восхваляющую их подвиги и деяния. Особенно если речь шла о войне. А вот в описях, ведомостях и договорах скрупулезно перечислены реальные экономические возможности, а значит, и доверие к таким источникам многократно возрастает, хотя, конечно, и не до абсолютной степени.
Задача историка — заставить документ «говорить», раскрыть перед ученым свои тайны. И это самое первое, чему я пытаюсь научить своих студентов. А второе — пробудить в них исследовательский интерес, чтобы совместно ставить новые задачи, реализовывать научные проекты и восстанавливать наше прошлое.
Фотографии предоставлены спикером
Люди
Люди
Комментарии
0 комментариев